Министерство образования РФ
КБГСХА
Кафедра истории Отечества.
Реферат по истории и культуре народов Северного Кавказа.

Тема:

“Свадебный этикет и ритуал адыгов”.

г. Нальчик 2002 г.

Содержание.

1. Введение. (Адыгская свадьба)..........................................
2. Сватовство (лъыхъу).........................................................
3. Смотр дома (унаплъэ)........................................................
4. Регистрация брака (нэчыхьытх).........................................
5. Поездка за калымом (уэсэIых)...........................................
6. Привоз невесты (нысашэ)...................................................
7. Новобрачная в “чужом доме” (тешэ)...................................
8. Ввод молодой в “большой дом” (унэишэ)............................
9.Литература..........................................................................

1. Введение.

Много интересного и занятного в хабзэ, в обычаях и традициях народов, втом числе и в свадебных обрядах. Что такое свадьба? Как она стала таковой?
Для того чтобы двое молодых людей объединили свою жизнь, имели детей,продолжали род человеческий, их родные, свойственники, знакомые собираются,организуют торжества, выполняют достаточно обременительные, трудоёмкиедела, а также определённые событием формальности, находят всё то, чего уних нет, желая пышнее, торжественнее, как можно лучше устроить всё, чтосвязано с женитьбой сына или замужеством дочери. Почему? Не лишнее ли всёэто? Обязательно ли соблюдать все условия?

Думать таким образом о свадьбе негоже, потому что люди это осудят, малотого – посчитают безнравственным поступком, нарушением хабзэ с вытекающимиотсюда последствиями. Пока есть человек, пока существует семья, свадьбабессмертна, ибо она – основа жизни рода, начало новой семьи, часть бытия.
Более того, свадьба – это один из основных ритуалов в любой национальнойкультуре, своеобразное зеркало, в котором отражаются многие стороныэтнической сути народа, его истории.

Как было замечено, хабзэ, в том числе и свадебные ритуалы, не придуманыза уютным столом в тиши кабинета, не утверждены всенародным голосованием.
Они – результат поиска не одного поколения, на них – зарубки далёкогопрошлого, отметены социальных, экономических , формационных перипетий,через которые прошёл народ. О тои свидетельствует каждый эпизод, каждаядеталь свадебного обряда. Прежде чем сделаться частью обычая, он имелреальную, магическую, религиозную основу.

Исходя из этого, адыгская свадьба стала иметь следующую структуру:сватовство, смотр дома, регистрация брака, поездка за калымом, привозневесты, определение молодой в “чужом доме”, ввод молодой в “большой дом”,побег старухи, возвращение молодого в родной дом, малый повторный вводневесты в “большой дом”, танец столика, вторичный привод молодого, девичийстол, кружение чашки и др.

Адыгская свадьба была красива и поучительна тогда. Когда с согласиязаинтересованных сторон и лиц она проходила с соблюдением всех хабзэ. Онаначиналась с взаимной любви молодых и заканчивалась одобрением этоговысокого человеческого чувства старшими. Всё, что предпринималось на такойсвадьбе, являлось гарантом создания крепкой, удачливой семьи, в которойцарило бы согласие и росли счастливые дети.

2. Сватовство (лъыхъу).

Лъыхъу – буквально означает “поиск”. Прежде чем говорить о сватовстве,надо заметить, что все вышесказанные компоненты адыгской свадьбы, кромелъыхъу, относятся к периоду, когда в семье стали главенствовать мужчины, тоесть к так называемому патриархату. Однако лъыхъу, следует думать, имелместо, видимо, и в те далёкие времена, когда род был материнским. Говоряиначе, поисками жениха занимались девушки, они решали. Какого молодогочеловека приводить в свой род. Родословие их детей шло по материнскойлинии. Это подтверждается примерами из древней истории многих народов.

Таким образом, лъыхъу стал компонентом адыгской традиционной свадьбы, иот девушек он, видимо, перешёл к парням, вернее к его фамилии. Еслиумыкание было никак не приемлемым хабзэ для адыгов, то большим проявлениемадыгагъэ и намыс считалось, когда родные молодого человека, узнав о егоизбраннице, посылали к его родителям сватов. В нём участвовали толькостаршие роднящихся сторон через вторых лиц фамилии. Естественно, что всеначиналось и исходило от молодых. Они знакомились на каких-то торжествах,узнавали друг друга, влюблялись, обменивались небольшими подарками. Покапарень не получал последнее, о женитьбе не могло быть и разговора. Да ипосле этого девушка не сразу давала своё согласие выйти замуж. Однако,спустя некоторое время, девушка как бы между прочим, вроде бы не придаваяэтому большого значения, говорила жениху, что он может прислать сватов к еёродным. Что это означало, было ясно, и парень через друга или зятя извещалродителей о своём намерении и избраннице. Так начинались свадебные хлопоты.

Для адыгов никогда труда не стоило определить, что пришли сваты за ихдочерью. Согласно хабзэ, войдя во двор и спешившись, они определяли лошадейу коновязи, но не направлялись ни в кунацкую, ни в дом, а становились где-нибудь под навесом или же в то место, где обычно рубят дрова. Кто-либо изхозяев, заметив их, естественно догадывался, что это не обычные гости, очём сообщал старшим в доме.

Навстречу сватам выходил взрослый мужчина: брат девушки, её дядя или жесосед. Старший сватов, поздоровавшись с ним за руку, спрашивал осамочувствии, житье-бытье. Затем хозяин приглашал их в дом словом
“фыкъеблагъэ” (добро пожаловать), на что без лишних комментариев сватотвечал, что они пришли, если род не возражает, с желанием быть гостями иродственниками. После этого вышедший встречать возвращается в дом известитьо намерениях гостей.

Хозяева могли ответить: “Посоветуемся, наведайте в такой-то день”,
“Такой-то старший рода отсутствует” и т. д. При третьем визите, еслисторона девушки принимала такое родство, гостей приглашали в дом и для нихнакрывали стол на скорую руку, не особенно хлопоча, то есть не далаяникакого жертвоприношения, обязательного хабзэ ля гостей.

3. Осмотр дома (унаплъэ).

Осмотреть дом старшие и родители девушки доверяли двум-трём мужчинам,которые пользовались уважением, отличались своей честностью и правдивостью.
Не обязательно, чтобы они состояли в родстве с фамилией девушки. Смотрителине скрывали ни своих целей, ни намерений. Родители жениха были бы радипригласить их и угостить. Однако, поблагодарив хозяев, они скрупулёзноосматривали всё: дом снаружи и внутри, двор, хозяйственные постройки,огород, живность и пр. Более того, обращали внимание на то, как жирна ихсобака, сухожилисты волы, как к ним относятся соседи, каким авторитетомпользуются их старшие, какие манеры поведения у будущей свекрови, какиезапасы у семьи, чьими снохами являются их дочери, насколько гладки ручки ихвил, остры топоры и т. д.

Если после всего этого старший из смотрителей поворачивался и уходил содвора, молодой и его родные не могли рассчитывать на успех. Было ясно, чтоон скажет по возвращении: они вам не чета, вашей дочери они не смогутобеспечить сносную жизнь. Но если он, прощаясь, подавал руку хозяевам иговорил, что их уполномочили “посмотреть дом” такие-то и они могут у нихещё раз справиться о деле, довольная сторона жениха приглашала смотрителейв дом, накрывала стол. Более зажиточные делали жертвоприношения в честьгостей, но обычно обходились курятиной или индюшатиной. Поднимали бокалмахъсымэ за благополучное родство. Дня через два или три после отъездаунаплъэ родственники жениха с небольшими, чисто символическими подарками ифэнд (пищей всухомятку и кувшинчиком махъсымэ, чтобы с пустыми руками неидти к будущим родственникам) наведывались к родителям девушки, уверенные втом, что теперь им не дадут от ворот поворот. Разумеется, что всёпроисходило с полного согласия молодых, мнение которых старшие узнаваличерез их друзей, младших членов семейств.

Обычай “смотрины дома” главным образом действовал среди крестьян,свободных тхокотлов. К князям и уоркам посылать проверить, как они живут,не было никакой необходимости. Они это могли воспринять даже какоскорбление, потому что считали, что у них всегда будет на что содержать ичем ублажать свою невестку, лишь бы она была красива и воспитана попринципам адыгэ хабзэ.

Надо заметить, что многим, не близко знакомым с адыгэ хабзэ,психологически трудно уяснить отдельные его положения и принципы. Чтобыпонять адыгов и их адыгэ хабзэ, надо проникнуть им. Когда после унаплъэсторона жениха наведывалась к родителям девушки, их угощали, но без особогоразмаха и без какой-либо торжественности, танцев, веселья. Тут же будущиеродственники договаривались относительно нэчыхьытх – религиозногооформления брака.

4. Регистрация брака (нэчыхьытх).

Как стало ясно, понятие “наках” в адыгский язык вошло из арабского и,соединившись с исконно адыгским словом “тхын” (писать), образовало термин
“нэчыхьытх”. И в самом деле, в прошлом брачные условия оформлялись по-мусульмански служителем ислама (ефэнды) письменно. Такой документ оставалсяв ломе родителей невесты. По сведениям женщин-информаторов, в брачномконтракте специально оговаривалось, к примеру, какими будут –восьмиконечными или другими – погоны на праздничном костюме невесты, будутли они с цепочками – балаболками, сколько будет желудоподобных золотыхподвесок по обе стороны груди и т. д. Обычно женская свадебная одеждашилась из дорогой порчи красного, фиолотового, лилового и других “богатых”цветов с одной или тремя парами подвесок по обеим сторонам груди. Княжескихи богатых уоркских дочерей удовлетворяли только костюмы с большими звёздами-погонами на плечах и тремя парами подвесок на груди.

При оформлении регистрационного брака, кроме ефэнды и доверенных девушкии парня, присутствовали и свидетели. Все они должны были быть обязательно вшапках. Надо заметить, что вообще у мусульман брак заключали доверенныйдевушки и сам жених с благословения служителя культа. Они все сидели наполу. В этой связи следует думать, что другие свидетели на адыгской свадьбеи также то, что все они должны были быть в шапках и стоять при совершенииобряда, являются реликтами традиционной адыгской свадьбы. Нэчыхьытх, какправило, происходил в доме родителей невесты, куда приезжали двое-троемужчин со стороны жениха. Он не отличался особенной торжественностью. Неустраивались ни танцы, ни какое-либо другое веселье. Правда, послеоформления брака накрывали стол, произносили тосты за счастливоепороднение, за молодых.

Во время регистрации брака ефэнды осведомлялся у доверенных (уэчыл)молодых, не передумали ли они, согласны ли их подопечные стать мужем иженой. Когда доверенные (сначала девушки, а потом парня) подтверждалирешение молодых, они, доверенные, в шапках (как и все остальные)становились друг против друга, протянув правые руки. Ладони их рук едвакасались друг друга, однако при этом большие пальцы доверенных упиралиськак можно плотнее один в другой на одинаковом уровне. При таком положениинельзя было сгибать другие пальцы, обхватывая ими руку партнёра. За этимследил ефэнды, который в свою очередь обхватывал правой рукой большиепальцы доверенных сверху.

После этого ефэнды трижды произносил молитву, спрашивая каждый раздоверенных по очереди: “Отдаёшь?” или “Женишь?” Доверенные отвечали:
“Отдал”, “Женил”. Затем духовный служитель снова читал молитву, которуюзаключал словом “аминь”, и все присутствовавшие делали дыуа, воздев руки к
Всевышнему. Представители жениха уплачивали ефэнды небольшую сумму заоформление брака. При этом регистрировавший брак ефэнды ни с кем не делилэту плату.

Казалось бы, этот метод регистрации мало чем отличался отобщемусульманского оформления брака. Однако при более внимательномрассмотрении имелись и различия. Во-первых, на адыгской регистрации не былони невесты, ни жениха. Во-вторых, все присутствовавшие надевали шапки, чтоне обязательно для других мусульман. В-третьих, обряд совершали стоя, тогдакак в арабских странах присутствующие сидят, и, в-четвёртых, мусульманскаярегистрация совершалась между женихом и доверенными девушки без постороннихсвидетелей.

Таким, образом можно предположить, что, хотя нэчыхьытх стал проходить помусульманским правилам, в нём сохранились и древние хабзэ. Однако, ксожалению, ни в письменных источниках, ни в сведениях информаторов неупоминается о том, как заключался брак по-адыгски.

5. Поездка за калымом (уасэIых).

Итак, нэчыхьытх и уасэIых были самостоятельными обрядами. Первыйсовершался в доме родителей девушки, второй проходил у родных молодогочеловека. Ясно, что брак не мог быть оформлен без обоюдного согласованияусловий калыма. Но после заключения контракта между сторонамиобговаривалась точная дата, когда родственники невесты смогут приехать закалымом, потому что в этот день весь скот семьи жениха не выгоняли напастбище, а оставался в хлеву.

В прежние времена, вплоть до конца XIX века, калым состоял в основном изкрупного рогатого скота и одной лошади. Калым (уасэ – букв.: цена)определяли в зависимости от сословно-классового происхождения, еёродственников, их родовитости и т. д.

На свадьбе, в том числе и уасэIых, пили махъсымэ. Махъсымэ былодобротным напитком из пшенной муки, мёда и ячменного солода. Оно, можносказать, ни чем не вредило здоровью человека.

От того, какие гости у адыгов зависели способы сервировки стола иочерёдность подачи блюд. Для уасэIых, например, после встречи гостейсначала приносили какую-то скудную закуску, приготовленную на скорую руку,и махъсымэ. Под различными предлогами приглашали гостей пить махъсымэ: заих приезд, за старших, за знакомство, за родство, за молодых, чтобысогреться и т. д. Тост следовал за тостом. Конечно, знавшие об этиххитростях гости старались не попадаться на крючок, отшучивались,отнекивались, благодарили гостеприимных хозяев, вели себя благоразумно, каксоветовали старшие, которые направили их сюда. К тому же они – уасэIых,особо “наседать” на себя не должны позволять. Они могут, отказавшись отвсякого угощения, направится в хлев, выбрать всё, за чем приехали, ираспрощаться с хозяевами. Поэтому в таких случаях требовалась “тонкаядипломатия”.

Исходя из этого, за стол сажали со стороны жениха умеющих организоватькомпанию, остроумных, знающих адыгэ хабзэ во всех подробностях мужчин.
Тхамадой торжества мог быть близкий друг старшего в доме жениха или жеродственник, но ни в коем случае не кто-либо из членов семьи. Потому чтотхамада, ведя стол, должен был произнести тосты за счастье, за благополучиедома, где происходит свадьба. А член семьи, по адыгэ хабзэ, не мог говоритьблагопожелания, адресованные самому же себе, своей семье. За столом не быломеста ни для отца молодого, ни для дядьев по отцовской линии, ни даже длядеда. И тут считалось, что им непристойно выслушивать лестные, хвалебныеслова, которые будут сказаны за столом по поводу их успехов, человечности,адыгагъэ и т. д.

Над свадебным столом царила атмосфера возвышенности, искренного хабзэ. Угостей, приехавших на уасэIых, был свой щхьэгъэрыт – молодой человек,который, сколько бы часов ни длилось застолье, не садился. Со стороныхозяев тоже выделялся бгъуэщIэс, обслуживающий стол. Если ему требовалосьчто-нибудь для стола, он имел помощников, которые находились неподалёку задверью, на виду.

Адыги на свадьбах и других торжествах пили только только из общейбольшой чаши (фалъэ), которая обходила круг. За таким столом никогда непользовались ни рогом для питья, ни какой-нибудь иной посудой.

Когда адыги обходились традиционными низкими столиками (Iэнэ) на трёхножках, столик тхамады хозяев ставился в самый дальний угол от двери и,сидя за ним, он встречал гостей, если, конечно, ждали последних, чтобы невводить их в пустое помещение. Кстати сказать, за адыгским низким столикомнеудобно было сидеть развалившись, небрежно, на него даже при желанииневозможно облокотиться. Поэтому, надо думать, он действовал на человека,сидящего за ним, мобилизующе и дисциплинирующе.

Торжественным столом руководил и заправлял старший из хозяев. Он жеявлялся тхамадой. Это происходило во всех случаях, включая и уасэIых.
Таково было хабзэ. Приехавших за калымом старались напоить допьяна. Этуцель преследовал как тхамада, так и другие бысым (хозяева), сидевшие застолом. Естественно, что гости придерживались иного, противоположногомнения. Поэтому в компании верховенствовали острословие, шутки, знание исоблюдение адыгэ хабзэ. В самом деле, адыгские обрядовые торжества были нестолько местом, где наедались и напивались, сколько своеобразной школой,где учились хабзэ и адыгагъэ. На какие бы уловки и хитрости не шли бысым вовремя уасэIых, никто не мог гостей заставлять. Каждый пил столько, сколькохотел.

В былые века свадебные обряды, в том числе и уасэIых, происходили толькоднём. Участники уасэIых, посидев определённое время, изъявляли желаниеразвеяться, потанцевать. Если они были из числа гостей со стороны невесты,то им добро давал их старший, остальным же – тхамада стола. Разгоряченныедобрым махъсымэ молодые люди и мужчины умели веселиться. Члены уасэIых велисебя свободно, танцевали азартно. Не напрасно в языке адыгов осталосьвыражение: “Танцует, словно приехавший за калымом”. Не всякая девушка могластать их партнёршей. В танце делали стремительные своеобразные па,старались плечом задеть плечо, грудь девицы, толкнуть её, неожиданно,выкинув какое-то обманное движение, заключить в свои объятия зазевавшуюсякрасавицу. Но и последняя была не промах. Она, воспользовавшись какой-нибудь оплошностью кавалера, могла, быстро танцуя, запросто обойти еговокруг, что являлось позором любого парня.

Сколько сидеть за столом, сколько танцевать и веселиться молодым, решалстарший из гостей. Если он считал, что им торопиться не стоит, то итанцевали, и шутили, и развлекались вдоволь. Однако, как уже сказано,хозяевам было выгодно, чтоб гости выпили больше, не отвлекаясь. Поэтому ихстарались завести в дом и усадить за стол.

Время, сколько сидеть уасэIых, определял старший из гостей. Об этом оннеоднократно намекал тхамаде стола. Однако последний делал вид, что нерасслышал, отвлекался и т. д. требования повторялись в различных вежливыхформах. Неприличным считалось, если тхамада сразу же откликался и исполнялжелания гостей. Это означало бы, что ему надоели гости, что он их выгоняет.
Поэтому тхамада придумывал различные причины: мол, есть хабзэ, погодите,всему свой срок, дайте насладиться вашей компанией, мясо жертвенной овцыещё не сварилось и т. д. Но когда старший гость начинал упорно настаиватьисполнить хабзэ, по велению тхамады в особой тарелке приносили свареннуюправую половину головы жертвенного барана, отдельно престижные левуюлопатку, бедренную часть или предплечье, крестовую часть позвоночника, пару-другую рёбер, тазовую кость – для старших, на небольших подносах – мясо длявсех остальных. ...

Разделавшись с жертвенной овцой и запив мясо шурпой, члены уасэIыхотправлялись в хлев отобрать обусловленное количество скота. Как ужеговорилось, в этот день животных не выгоняли на пастьбу. Если не набиралинужного количества упитанных, справных животных, они вместо одной головытребовали две. Таким образом завладев калымом, старшие поручали одному-двуммолодым людям гнать животных не торопясь, давая им попастись, а самиотправлялись во двор родителей жениха, давая понять, что они не торопятся ипокажут как умеют танцевать.

Вот тут-то и начинались настоящие уасэIых къафэкIэ. И хорошо, есливеселье было искренним и завершалось благополучно...

6. Привоз невесты (нысашэ).

После оформления религиозного брака в доме родителей девушки и поездкиза калымом то, что та или иная семья выдаёт свою дочь замуж, не составлялоуже никакой тайны, и все с нетерпением ожидали, спрашивали и уточняли,когда же сторона жениха приедет за невестой. В этом нет никакогопреувеличения. Жизнь в прошлом поистине была “для веселья малооборудована”, и свадьбы являлись желанными не только потому, чтообразовывались новые семьи, но и потому, что старикам на них можноразвеяться, блеснуть своей мудростью, потанцевать, продемонстрировать своюкрасоту, привлекательность, ловкость, удаль и т. д.

Свадьба – это место, где можно на людей посмотреть и себя показать.

Собственно, по-настоящему адыгская традиционная свадьба начиналась снысашэ (поездки и привоза невесты). Это целый цикл обрядов, обычаев,ритуалов. Если не случалось несчастья, какого-то горя с той или инойстороны, обряд не откладывали. Обычно свадьбы (нысашэ) происходили восенний период года, когда созвездие Вагоба находилось в кронах деревьев,т. е. Примерно спустя месяц после осеннего равноденствия. В это время, понародным приметам, устанавливалась сухая, прекрасная погода, было тепло,так что танцы, веселья и игры раздольно и с размахом устраивались подоткрыты небом. Немаловажным конечно же являлось завершение полевых работ.
Изобилие, подросший молодняк воодушевляли людей.

За невестой отправляли в светлое время дня, с четверга на пятницу.
Старший фамилии объявлял о торжестве родственникам, свойственникам,соседям, жителям села, своим друзьям заранее. Оно начиналось с “фызышэ ефэ”
(застолье едущих за невестой). На него приглашались уважаемые мужчины нечерез кого-то, а с персональной просьбой от имени старшего. Приходилиседобородые старики, но большинство составляли мужчины зрелых лет и молодыелюди – отличные наездники, хорошо знающие хабзэ, надёжные во всехотношениях.

“Застолье едущих за невесткой” – громко сказано. На нём не было особопышного угощения. Накрывали довольно скромно стол, чтобы провозгласить один-два тоста в честь предстоящих радостей. Главным являлось то, как лучшеорганизовать торжества, а самым важным – выбор старшего. Затем распределялиобязанности и других едущих за невестой, чтобы избежать любые возможныенедоразумения. Быть отобранными фызышэ шу (всадники, которые сопровождаютповозку с невестой), мужчины и молодые люди считали за честь оказанное имдоверие. Они делали складчину, т. е. Собирали небольшие деньги дляисполнения разных обрядов.

Всадники не просто сопровождали свадебный кортеж: им приходилосьпреодолевать различные препятствия и испытания, показывать свою ловкость ибесстрашие. Помимо всего, они должны хорошо стрелять “по летящей мишени”,вести борьбу как с конными, так и с пешими, уметь петь песни и т. д.
Словом, это было ответственно и опасно.

Так вот, если у отправляющихся за невестой – уважаемый тхамада, которогослушали все, если они помнили о том, как бы не нарушить хабзэ и непоставить в неловкое положение своего старшего и тех, кто остался дома,каждый старался вести себя подобающим образом. Как уже сказано, в фызышэ шу
(всадники) брали не всякого. Это было и почётно, и ответственно. В то жевремя они должны были уметь шутить и понимать шутку, не забывая о своёмдостоинстве, не роняя его и не пасуя ни перед какими трудностями. Всё это,естественно, мобилизировало и дисциплинировало молодых людей,способствовало воспитанию смелых и ловких джигитов.

И этого мало. Сопровождающие свадебный кортеж должны уметь хорошо петь,не надеясь на других, быть готовыми ко всяким неожиданностям. Однако нелюбому дано одновременно и виртуозно танцевать, и мастерски развлекатькомпанию, и обладать красивым голосом. Всё это тоже учитывалось. А когдаустраивались игры “конные и пешие”, “унос шапки” и другие, тут уже никто немог дать себе поблажку, струсить, отступить.

В зависимости от сословного происхождения, состоятельности и уважения,которым пользовалась семья жениха, число всадников иногда достигало, посведениям старожилов, слышавших об этом от родителей и прочих, ста и более.
В пути они следовали за повозкой, в которой должны были привести невесту.
Они пели, джигитовали, устраивали борьбу конников, подбрасывали шапкузазевавшегося товарища вверх и стреляли по ней. Повозка была покрытакрасным материалом шатерообразно. Под ним сидели сестра или родственницажениха и гармонистка. Вокруг них увивались и кружились джигиты, выделываявсевозможные упражнения на лошадях.

В тех случаях, когда свадебный кортеж переезжал через населённые пункты,всадники делились на две группы, одна из которых ехала за повозкой, другая
– впереди. Такие предосторожности были вовсе не лишними. Жители этих сёлперегораживали улицы арбами, брёвнами, катками и т. д. Когда всадникирасчищали дорога, на них налетали подростки и сельская молодёжь, выхватываяу верховых плётки, стремясь перерезать подпруги, стременные ремни и пр. Носамой заветной мечтой нападавших было сорвать с повозки красное покрывало.
Большим позором для сопровождающих являлось, если они не смогли уберечьполотно. Более того, тогда они вынуждены были вернуться за новымпокрывалом, потому что в открытую повозку им никто не отдаст свою дочь.

Помимо всего, женщины и девушки села выносили на улицу небольшие вещицы
(кисеты, платочки), а также яйца и раскладывали по пути следования картежа.
Всадники на всем скаку должны были их подобрать или разбить из ружей.
Оставлять целыми яйца и неподобранные вещи на дороге не полагалось.

Трудность представлял въезд во двор родителей невесты. Всадников скольями и дубинами встречали местные молодые люди и доставалось всем, крометхамады гостей, без разбора – животным и наездникам, а иных сбивали слошадей. Но если кому-нибудь из всадников удавалось прорваться во двор, всеуспокаивались, и приехавших встречали по всем правилам гостеприимства.

Знающий хабзэ тхамада следил за тем, чтобы все обычаи были исполнены попорядку и своевременно. А в ото “все” входило немало. После одного-двухтостов за столом, старший гостей давал указание своим молодым людямприступить к обязанностям, обговоренным ещё до приезда.

Завершив все формальности, молодые люди сообщали своему тхамаде, чтоневеста готова отправиться в путь. Тогда старший гостей брал почётное блюдо
“полголовы”, разламывал его по всем правилам этикета, раздавал кому чтоположено, говорил тост в честь этого хабзэ и породнившихся, желая всемсчастья и здоровья. К этому моменту приносили горячую шурпу. Отведав её,гости вставали, чтобы поучаствовать в обряде вывода невесты изродительского дома.

Вывод невесты сопровождался красивой свадебной песней с замечательнымприпевом, которую исполняли мужчины. При выходе невесте не следуетоглядываться, спотыкаться, порог надо переступать, не касаясь его, с правойноги и т. д. Эти, казалось бы, малозначительные составляющие хабзэ былиобщеадыгскими, и им придавалось определённое значение для жизни молодой вновых условиях. Например, если учесть, что под порогом, как полагали адыги,могли иногда поселиться души умерших родных, то становится ясным, почемунеобходимо быть осторожным в таких случаях.

В повозку под непрекращающиеся песнопения садились слева от невестыгармонистка, а справа – девушка, которая приехала за новобрачной. Их в этотмомент всадники плотно окружали, чтобы местные ребята не изорвали на нихплатья.

Сторона невесты вручала тхамаде всадников знамя (нып) красного цвета безкакой-либо атрибутики. Оно символизировало девичью чистоту, невинность,воспитанность. Отныне её безопасность и честь в руках участников нысашэ состороны жениха. Символом девственности являлся и красный материал наповозке, в которой повезут новобрачную.

Получив знамя, откупившись от стражей ворот, кортеж всё равно невыпускали на улицу. Местные ребята трижды пытались повозку с невестойразвернуть во дворе против движения солнца (против часовой стрелки), авсадники оказывали сопротивление. Имелась дикая примета: если повозкуудаётся развернуть, невеста будет верховенствовать в новой семье, и чтосамое нелепое – она переживёт своего мужа намного.

Когда от кортежа отставали местные и больше можно было не опасаться,всадники затягивали песню. Более шустрые опять же срывали шапки уже сосвоих товарищей, подбрасывали вверх, а другие, наезжая, стреляли по ним,разбивая их в клочья. Всадник, которому тхамада вручил знамя, пыталсяускакать ото всех. Тому, кто его догнал, он без всякого сопротивленияуступал знамя. Так испытывали резвость лошадей. Когда на пути встречалсяверховой или пеший, за ним устраивали погоню. Иногда встречным удавалосьубежать, но чаще они быстро пробивались к повозке, где сидела невеста, ипредставлялись: “Я твой гость, милая невеста”. Этого было достаточно, чтобыих дальше не трогали. Верховой мог присоединиться к кавалькаде, нет – такего отпускали с миром.

7. Новобрачная в “чужом доме” (тешэ).

Этот обычай адыги соблюдали в прошлом достаточно строго. Молодую никогдане везли прямо в дом родителей жениха. Её определяли в “чужом доме”. Имобычно мог быть дом дяди новобрачного по матери, а впоследствии и другие.

Когда молодую привозили в “чужой дом”, её сопровождал хор как участниковфызышэ шу (всадники), так и сельских ребят. Играли музыканты нанациональной гармонике, на шичепшине, трещотках, стреляли из ружьев ипистолетов, хлопали в ладоши. В Малой Кабарде, когда невесту под руки велиженщина справа и девушка слева, молодые люди с размаху метали в землюкинжалы и начинали танцевать. Тут останавливали невесту, парни танцеваливокруг неё и кинжалов до тех пор, пока хозяйка дома не преподносила им чашумахъсымэ. Танцующих могло быть сколько угодно, но чашу им давали толькоодну. Правда, молодые люди это требовали два-три раза. Невесту вели дальшетолько тогда, когда парни вынимали из земли кинжалы.

Новобрачная находилась в “чужом доме” две, а то и более недель. Еёрегулярно навещали родственники новобрачного, его друзья, товарищи. Какправило, они при себе имели техьэпщIэ (подарок за то, чтобы войти впомещение, где находится молодая). Он состоял из небольших вещиц для самойвиновницы торжества или парни давали деньги на сладости девушкам,находящимся с новобрачной. Такое хабзэ существует и сейчас.

В “чужом доме молодую” не только развлекали. Зачастую ей устраивалисвоеобразные испытания. К слову, в помещение, где находилась новобрачная,нарочно запускали сопливых мальчишек с грязными лицами, нерасчёсанныхдевочек. Если она их умывала, приводила в порядок, девочкам в косичкивплетала ленты, всем, естественно, ото нравилось. О такой заботливости,между прочим, становилось известно и будущей свекрови. Когда же зановобрачной замечали, что она брезглива, нечутка, невнимательна,равнодушна, ей тактично советовали следить за своей репутацией, но иныхиспытаний не устраивали.

8. Ввод молодой в большой дом (унэишэ).

Самым значительным и красивым как по своей композиции, так и по инымпараметрам, унэишэ являлось наиболее интересным и примечательным обрядом вадыгской свадьбе.

Во-первых, это торжество напоминало радостное событие в жизниединомышленников, благожелателей. Во-вторых, на обряд приглашались всемногочисленные родственники, свойственники и друзья-товарищи. И если угостей не было повода печалиться, они умели и веселиться, и развлекаться, ирадоваться, и проявлять друг к другу адыгагъэ.

На унэишэ раньше стреляли из ружья холостыми патронами по той причине:
“злые духи” боялись запаха серы. Стреляли также по дымоходным трубам, дабытуда, “не залезла нечисть”.

Под свадебную песню и игру на гармошке молодую, прежде чем ввести в
“большой дом”, останавливали во дворе: тут ненадолго организовывалисьтанцы. Затем песнопение возобновлялось. Перед тем как ввести в “большойдом”, молодую осыпали орехами, сладостями, монетами, которые азартнособирали детишки.

Переступив порог, новобрачная становилась на шкуру жертвенногоживотного. Считалось, молодая в доме будет иметь столько счастья ирадости, сколько шерстинок на шкуре.

В “большой дом” новобрачную встречали пожилые и старших лет женщины застолом. Одна из женщин поднимала покрывало новобрачной, старухи и молодухиподходили к ней, поздравляли, обнимали. Но новобрачная сама стояланеподвижно, не обнимала и не подавала никому руки. Об и предупреждали еётогда, когда с оформлением наках она оставалась у родителей. Еслиновобрачная в этот момент здоровалась за руку, то это воспринималось какпроявление своенравия, каприза, легкомыслия, как желание подчинить себевсех, верховодить в семье и т. д.

Когда приветствие заканчивалось, женщина, которая подняла покрывало,делала новобрачной IурыцIэлъ (мазала губы смесью свежетопленого масла имёда). Молодая обязана проявлять осторожность: она ни в коем случае недолжна облизывать губы. В противном случае это означало бы, что новобрачнаяобжора, объедала.

Пока всё это происходило, молодёжь устраивала во дворе танцы. Парни
“ловили” замужних сестёр жениха и заставляли танцевать, за что с женщинтребовали пхъужьыбжьэ (пхъужь – замужняя родственница, сестра, бжьэ -бокал).

После этих обрядов новобрачную в сопровождении свадебной песни, игры нагармошке, хлопая в ладоши и стреляя из ружей, выводили из большого дома.

Адыгская свадьба так же включала в себя множество других обрядов иритуалов, таких как: “Побег старухи”, “Возвращение молодого”, “Взаимныевизиты” и т. д.

9. Литература.

1. Мафедзев С. Х. Адыги. Обычаи, традиции (Адыгэ хабзэ) // Эль – фа,

Нальчик, 2000 г.

2. Мамхегова Р. Очерки об адыгском этикете // Эльбрус, Нальчик, 1993 г.

3. Мафедзев С. Х. Обряды и обрядовые игры адыгов. Нальчик, 1979 г.

4. Бгажиноков Б. Х. Мир культуры // Эльбрус, Нальчик, 1990 г.